Разделы
Топ продаж
  • Автор:
    Немцев

    У вас есть ограниченное время на изучение шахмат, и бо`льшая его частьуходит на зубрежку дебютных вариантов? Вот решение: удивите своегооппонента с первых же ходов с помощью дебюта Эльшада за белых!В новаторской книге опытнейшего тренера и мастера Игоря Немцевапредлагается шокирующий подход к игре белыми в дебюте. Король белыхобычно остается в центре, в то время как черный монарх подвергаетсястремительной атаке.В книге вы найдете партии, сыгранные против множества сильных шах-матистов, в том числе гроссмейстеров А. Морозевича и С. Григорянца.У каждого из вас появится шанс победить абсолютно любого соперника!Столкнувшись с новыми вызовами, ваш оппонент должен будет пола-гаться только на свои собственные силы, а не вспоминать глубокую теорию.Играйте дебют Эльшада и испытайте, каково это — играть в свежие боевыешахматы!Книга по сути является продолжением недавно вышедшей работы, гдеречь шла о том, как бороться с более сильными соперниками на основедебюта Эльшада чёрными фигурами. Здесь же речь пойдет о построениисвоего репертуара на основе дебюта Эльшада белыми! Таким образом,изучив обе книги, вы полностью «закроете» ваш дебютный репертуар противабсолютно любого соперника. ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ ФРАГМЕНТ первые 7 страниц последние 7 страниц

    350.00 руб.
  • Автор:
    Глуховский

    Книга основана на избранных материалах, опубликованных в журнале «64 – Шахматное обозрение» в 2017 году. Свои лучшие партии комментируют Владимир Крамник, Виши Ананд, Левон Аронян, Шахрияр Мамедьяров, Хикару Накамура, Уэсли Со, Дин Лижэнь, Петр Свидлер, Александр Грищук, Ян Непомнящий, Дмитрий Яковенко, Никита Витюгов, Радослав Войташек, Владимир Федосеев, Максим Матлаков, Даниил Дубов, Владислав Артемьев, Евгений Наер, Эмиль Сутовский и другие топ-гроссмейстеры. В сборник вошли обзоры наиболее значимых соревнований: супертурнир в Сент-Луисе с участием Гарри Каспарова, командные чемпионаты Европы и мира, Кубок мира в Тбилиси, личный чемпионат мира среди женщин в Тегеране, этапы Гран-при ФИДЕ, традиционные турниры в Вейк-ан-Зее, Цюрихе, Шамкире, Пойковском, Ставангере, Лондоне и др. Для широкого круга любителей шахмат.

    600.00 руб.
  • Автор:
    Калинин

    Книга посвящена творчеству одного из ведущих шахматистов мираФабиано Каруаны, наивысший рейтинг которого достигал заоблачных 2844!Открывает её биографический очерк, рассказывающий о спортивномпути итало-американского гроссмейстера, его взглядах на шахматноеискусство.Основная часть книги представляет читателям лучшие партии Кару-аны, отличающиеся красочностью и кристальной ясностью стратеги-ческой линии.Партии сгруппированы по учебным темам:— атака на короля;— под знаком централизации;— наступление на ферзевом фланге;— двухфланговая стратегия;— защита и контратака;— «Берлинский» эндшпиль;— Дортмундские жемчужины;— жертва ферзя.Автор — международный гроссмейстер, заслуженный тренер России.Для широкого круга любителей шахмат. ПЕРВЫЕ 7 СТРАНИЦ ПОСЛЕДНИЕ 7 СТРАНИЦ

    350.00 руб.
  • Автор:
    Кузьмин

    Книга состоит из тестов-позиций и их решений. Все они взяты из партий Александра Морозевича, одного из самых ярких гроссмейстеров начала XXI века. Решения даны в форме подробно прокомментированных фрагментов партий; некоторые самые знаменитые поединки приведены целиком. Задания разного уровня сложности предназначены, в первую очередь, для тренировки расчета вариантов и умения принимать нестандартные, оригинальные решения. Читатель также проверит и разовьет свою тактическую зоркость. Для широкого круга любителей шахмат.

    450.00 руб.
  • Автор:
    Паллисер

    Книга английского международного мастера Ричарда Паллисера по- священа атаке Торре, названной по имени мексиканского гроссмейстера, с успехом применившего этот дебют в партии против чемпиона мира Эмануила Ласкера, которая закончилась самой знаменитой «мельницей» в истории шахмат. Этот дебют применяют многие элитные шахматисты, и даже чемпион мира Магнус Карлсен, что служит гарантией его «качества». Книга построена по принципу тренажера — читателю периодически задаются проверочные вопросы, призванные закрепить полученные знания. Доступность изложения материала и акцент на типичных планах сторон делают ее идеальным самоучителем для шахматистов любого уровня. Атака Торре – это своего рода универсальный дебютный репертуар за белых, ее плюс — получать удобные для разыгрывания позиции с хорошими шансами на атаку. Построить на доске контуры Системы можно против почти любой расстановки черных. Для широкого круга любителей шахмат.

    400.00 руб.
  • Автор:
    Попова

    Перед вами хорошо зарекомендовавший себя труд двух опытнейшихтренеров по работе с юными шахматистами.Книга состоит из двух частей. Первая посвящена шахматным основам.В ней дается множество примеров и домашних заданий, что позволяетребятам заниматься самостоятельно и в сравнительно короткий срокпройти курс начального обучения.Вторая часть посвящена основам шахматной тактики и знакомитс характерными приемами и мотивами комбинационной игры, позволяяв короткий срок овладеть ее основными элементами.Расположение изучаемых тем в форме уроков с примерами для само-стоятельного решения способствует последовательному усвоению мате-риала.Учебник будет полезен всем юным шахматистам как для самостоя-тельного изучения, так и для совместной работы с тренером или роди-телями, а также для всех начинающих изучать шахматы. ОЗНАКОМИТЕЛЬНЫЙ ФРАГМЕНТ первые 7 страниц последние 7 страниц  

    300.00 руб.
  • Автор:
    Юдасин

    Предисловие Гарри Каспарова. Блок цветных иллюстраций. Каково будущее шахмат компьютерной эры? Угасание и постепенный уход со сцены или прогресс и новый расцвет? Ответы на эти и многие другие вопросы дает необычная книгагроссмейстера Л. Юдасина, в которой речь идет не только об истории и развитии шахмат, но и о тайне человеческого разума, о загадочной многосвязности мира культуры, о судьбах человечества. Многоликий "Тысячелетний миф шахмат" - своеобразная энциклопедия либимой миллионами игры и духовное явление, интегрированное в ход общечеловеческого прогресса.

    250.00 руб.
  • Размер доски - 90 х 90 см, клетки - 10 х 10 см.Клетки светлые и темно-зеленые.Фигуры пластиковые, желтые и коричневые.Фигуры крепятся в прозрачных карманах полей доски.

    3500.00 руб.
  • Автор:
    Широв

    Перед вами - продолжение легендарной книги, которую с нетерпением ждали русскоязычные любители шахмат во всем мире. Алексей Широв, неоднократный претендент на звание чемпиона мира и один из самых ярких и самобытных гроссмейстеров современности, подробно и увлекательно комментирует свои лучшие партии, насыщенные тактическими фейерверками и экстраординарными ходами. «Этот мальчик уже сейчас считает лучше меня», — сказал про своего молодого ученика Михаил Таль. «Благодаря своей комбинационной ярости, Широв может считаться одним из прямых наследников Таля...», пишет известный гроссмейстер Дж.Спилмэн. По сравнению с английским изданием книга дополнена партиями последних лет. Для широкого круга любителей шахмат.

    500.00 руб.
  • Далее

Любовь и шахматы. Элегия Михаила Таля (тверд.переплет)

ИЗД:: Русский Шахматный Дом

250,47 руб.

RUB

Описание:

Это книга воспоминаний о личных отношениях великого шахматиста-романтика, чемпиона мира Михаила Таля и его первой жены, человека, близкого ему в течение всей жизни, Салли Ландау, отношениях, как ею сказано, "нежных и противоречивых, светлых и грустных..." Актриса и певица Салли Ландау дебютировала на сцене в 17 лет. Выступала в Вильнюсском русском драматическом театре, Рижском театре юного зрителя, в Литовском эстрадном оркестре, в оркестре Эдди Рознера и эстрадном оркестре под руководством Раймонда Паулса.

Салли
(Саська, Рыжик, Салли Ландау, мать Геры Таля)

В последнее время я все чаше прихожу к выводу, что человеческая жизнь есть не что иное, как мимолетное мгновение, кем-то искусственно растянутое на долгие или не очень долгие годы - кому сколько отпущено - с наполнением каждого прожитого отрезка времени конкретными и разными эпизодами, которые остаются на "складе" нашей памяти. И мы сами являемся "заведующими" этих складов. Одни "кладовщики" содержат все в полном порядке: "каталоги" случайных и не случайных событий, образы пересекавших вашу жизнь людей, их портреты, характеры, привычки, мысли, выражения, поступки... Имена и фамилии - в строгом алфавитном порядке. Полная хронологическая точность... Одним словом, некий мощный компьютер, который по вашему приказу тут же выдает нужный текст.

У других "кладовщиков" - настоящий бедлам, "свалка", груда беспорядочно собранного "мусора", роясь в которой, можно случайно наткнуться на какую-то деталь, и она напомнит вам что-то может быть, не очень приятное, и тогда вы швырнете ее снова на свалку, а может быть, совсем наоборот - эта деталь, лоскуток, обрывок, заденет какую-то душевную струну, и она зазвучит, возрождая прежнюю, давнюю, казалось бы забытую, мелодию, и эта мелодия потянет вас в сладкий омут пережитых когда-то неповторимых волнений. Как старые фотографии или любительские видеофильмы, на которых либо вы когда-то кого-то запечатлели, либо кто-то когда-то запечатлел вас... Как ласковый сон, когда не хочется, чтобы он окончился, когда хочется, чтобы он был вечным (я иногда наивно надеюсь на то, что смерть - томительный теплый вечный сон).

Я принадлежу к "кладовщикам" второго рода. Я - бессистемный импульсивный человек, который сначала что-то делает и лишь потом думает над тем, что он сделал. Я обыкновенная слабая женщина, в которой жила и живет, радовалась и радуется, страдала и страдает ее женская сущность в полном смысле этих слов. Во мне, как себе представляю, удивительным образом уживаются эгоистичность и стремление к самостоятельности с любовью к окружающим меня людям и подсознательным желанием быть женщиной, защищенной живущим с тобой мужчиной от всякого рода мелких и крупных житейских неприятностей...

Я буду откровенной в этой книге. Миша мне простит... Как и раньше прощал... Потому что любил - позволяю себе так думать.

Заранее прощу извинения у тех людей, которых не упомяну, когда буду говорить о Мишиных друзьях. Я ведь сказала, что являюсь "кладовщиком памяти" второго рода, тем более, что после Мишиной смерти у него объявилось огромное количество друзей. Но, поверьте мне, многие из них при Мишиной жизни не имели права называть себя даже просто хорошими знакомыми. Всегда бывает так - после смерти выдающаяся личность обрастает друзьями, одноклассниками, дальними родственниками... Вспомните Маяковского, Высоцкого... Но простим людям их слабость - это, видимо, подсознательное или, может быть, сознательное желание увеличить свою значимость на всю оставшуюся жизнь... Я прошу также прошения за то, что вполне осознанно не назову некоторые имена и фамилии, чтобы не ставить ни самих этих людей, ни их близких в неловкое, порой двусмысленное положение... Может быть, они и не сделали Мише ничего плохого, но, как говорится, на всякий случай. Кто их узнает, тот узнает, а кто не узнает, может быть, и не надо: не стоит возвращаться в давнее прошлое...

Но повторяю: скрывать я ничего не собираюсь, да и скрывать-то нечего... Даже возраст... Кстати говоря, меня всегда немного смешат женщины, скрывающие свой возраст. Еще можно манипулировать годами в юности, в молодости, скидывая или прибавляя некоторое количество лет в зависимости от конкретных обстоятельств - безобидные, чисто женские уловки. Но потом?!

Я могу смело открыться вам: родилась в городе Витебске в 1938 году. Чтобы ни у кого не было поздних разочарований, сразу скажу, что родители мои были еврейскими актерами. Фамилия отца, которую я ношу по сей день, Ландау, и это единственное, что у меня есть общего со знаменитым физиком, хотя многие были убеждены, что я из семьи того самого великого "Дау". В общем-то такое заблуждение можно понять: представителям неосновных национальностей всегда хочется верить в неординарность -уж если великий Михаил Таль женился на Салли Ландау, то эта Салли - наверняка дочка или, на худой конец, племянница "того самого"! Увы! Михаил Таль женился на дочери двух незнаменитых актеров.

Моя мама играла на сцене с тринадцати лет. Не хочу преувеличивать - то не было результатом ее какого-то небесного дарования, хотя, как сама могла потом убедиться, актриса она была хорошая. Мамина ранняя профессионализация объяснялась весьма земными причинами: в семье помимо нее было еще пятеро детей, и просто нечего было есть - надо было зарабатывать на жизнь. В Минске ее приняли в театральный институт, где она и познакомилась с папой.

Что касается отца, то он был совершенно незаурядной личностью. Я уж не говорю о его уме, актерском даровании, невероятном и особенном чувстве юмора. Миша, с удовлетворением замечу, его обожал... Папа обладал уникальными музыкальными способностями. Он играл на семи музыкальных инструментах. У него был прекрасный баритональный тенор. Он закончил дирижерские курсы. Однажды Соломон Михоэлс увидел отца на сцене. Он сказал ему немало лестных слов и даже, кажется, пригласил в свой театр... Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает...

Война внесла свои коррективы не только в жизнь моих родителей...

Мне тогда было два с половиной года, и, конечно, я почти ничего не помню. Но из рассказов родителей знаю, что, когда началась война, я была у бабушки в Витебске. Театр, в котором мама с папой работали, разъезжал с гастролями по всему Советскому Союзу, и меня отправили к бабушке. Фашистская армада приближалась столь быстро, что бабушке вместе со мной и двумя моими тетями пришлось, все бросив, в буквальном смысле слова удирать в Сибирь. Какими-то обрывками помню жаркий переполненный поезд, бомбежки, в которых я, будучи совсем маленькой, не видела никакой опасности и не понимала, почему бабушка, как только в небе появлялись самолеты, бросалась на меня и закрывала своим телом.

Вообще человеку свойственно помнить запахи детства - до сих пор слово "война" ассоциируется у меня с запахом крутых яиц и неповторимым запахом бабушки...

А с мамой и папой мы просто потерялись. Потом я узнала, что для того времени такое было не столь редким явлением. Война началась летом - кто где... Многие теряли своих детей, братьев, сестер. И далеко не всем удавалось в конце концов найти друг друга. Повторяю, я смутно помню события тех дней. И поскольку жила в основном у бабушки, то и думала, что она моя мама. А бабушка часто говорила, что вот, Саллинька, скоро найдутся мама с папой и ... Для меня это было, можно сказать, пустым звуком, отвлеченным понятием. Раз я считала, что бабушка и есть моя мама, то (по ее словам) часто спрашивала: "Разве у меня есть еще и вторая мама?" Бабушка пыталась мне объяснить, но напрасно...

От сибирской эвакуации в моей памяти сохранились три главных фрагмента: очень добрые люди, постоянное чувство недоедания и белый-белый снег под ярким солнцем - даже глаза слезились... И еще я отчетливо помню, как к нам в домик приходили люди, как бабушка ставила меня на табуретку и я пела... Про Катюшу пела, "Бьется в тесной печурке огонь" тоже пела. Смысла, конечно, не понимала, но пела. Голосок у меня был забавный (это мне потом говорили мама с папой и бабушка), а слух, как выяснилось много позже, - абсолютный... Люди приходили, помню, не с пустыми руками: кто молоко приносил, кто яйца... Будем считать, что зарабатывать на хлеб "сценической деятельностью" я начала с двух с половиной лет...

А мама с папой, оказывается, попали в Ташкент и позже через Красный Крест разыскали нас. За мной приехала моя тетя и увезла в Ташкент. Мне тогда уже было пять лет, и я, можно сказать, впервые увидела своих родителей и еще долгое время называла их на "вы".

Чтобы прокормиться, родители давали, как тогда выражались, "левые" концерты и брали меня с собой. На этих концертах я пела уже под оркестр. В общем, я превратилась атипичного "вундеркинда"... Голос, как говорили, был у меня "потрясающий", с диапазоном в две октавы. И любила я это занятие - хлебом не корми. Хотя все относительно - одним из главных и наиболее стойким воспоминанием о детстве остается все-таки постоянное недоедание...

Потом я стала петь на радио, а моя тетя мне аккомпанировала. Она-то и настояла, чтобы в шесть лет меня отдали в ташкентскую музыкальную школу.

Я не случайно рассказываю о тех годах довольно подробно, потому что обостренная любовь к сцене, к музыке, к пению, к завораживающему тебя актерскому бытию стала неизменным лейтмотивом всей моей жизни. Это отразилось впоследствии на моих взаимоотношениях с Мишей, по-разному и очень сильно...

В музыкальной школе я проучилась два года, потому что папа с мамой уехали вместе со своим театром в не помню уж какой город. Где-то в центре России. И меня опять отправили к бабушке в Белоруссию, но теперь уже в Могилев, где я жила несколько лет. А в пятьдесят втором году все еврейские театры расформировали, многих ведущих актеров посадили.

Кого-то расстреляли, кого-то упекли в сумасшедший дом... Жуткое было время... Отец скрывался, его разыскивали... Наконец родителям повезло: моя тетя вышла замуж в Вильнюсе и помогла им перебраться туда. Для них Вильнюс оказался спасением, а для меня - второй родиной.

Меня приняли в детскую музыкальную школу при Вильнюсской консерватории. Учиться пришлось в двух школах одновременно - в общеобразовательной и музыкальной. Заниматься было чудовищно трудно, учитывая мою "особую любовь" к математике, химии и физике. Но меня переводили из класса в класс, потому что я занимала для школы первые места на разных конкурсах художественной самодеятельности. Девятый и десятый классы я заканчивала в вечерней школе, но даже не очень высокие требования меня не спасли - на выпускных экзаменах я получила двойку по алгебре, вручение аттестата зрелости отложили до осенней переэкзаменовки. Но это обстоятельство меня не очень тронуло, потому что все мои помыслы были в то время устремлены к музыке и... актерской деятельности. Видимо, сказались родительские гены, и я стала посещать драмкружок при консерватории, где довольно скоро обратила на себя внимание.

И вот в это самое лето, когда я благополучно завалила алгебру, в Вильнюс приехал директор МХАТа Радомысленский. Он увидел меня в любительском драмкружковском спектакле и сказал, чтобы я все бросила и поехала в Москву учиться. Уговорить меня не составило большого труда - я была (и такой осталась) легкой на подъем, со склонностью к безоглядным поступкам и с довольно высоким рейтингом, который, признаюсь, я сама себе установила.

Тот год был для меня страшно везучим и каким-то светлым. У меня все получалось с первого раза. Я приехала в Москву и сдала вступительные экзамены по актерскому мастерству в четыре (!) высших учебных заведения - во ВГИК, в Школу-студию МХАТ, в ГИТИС и в Вахтанговское училище! И была допущена к экзаменам по общеобразовательным дисциплинам, но тут-то и выяснилось, что у меня нет аттестата зрелости... Я сказала, что аттестат привезу или пришлю осенью, что я не сдала алгебру. И уехала обратно в Вильнюс.

Мама с папой устроили по поводу моего приезда большой праздник, пригласили в нашу квартиру друзей и родственников и сообщили им радостную весть, что их талантливая доченька принята аж в четыре московских вуза сразу. Все радовались, и поздравляли, и выпивали, и ели всякие вкусности, которые приготовила бабушка. И папа пел, и дочка пела и сама себе аккомпанировала на фортепьяно, и вообще -жизнь прекрасна и удивительна.... Среди гостей был режиссер Вильнюсского русского драматического театра, необычайно талантливый человек с не очень запоминающейся фамилией - Головчинер. Он поел, попил, как говорят в таких случаях, "разомлел" и вдруг ни с того, ни с сего говорит папе:

- Ну, и что? Ну, поедет Саллинька в Москву... Ну, проучится там целых пять лет. И для чего? Для того, чтобы надеяться, что в сорок пять лет ей дадут сыграть Офелию? Я предлагаю другой вариант: у нее нет диплома - зато у нее есть дарование. У меня есть актеры с московскими дипломами, которые не могут сделать по сцене и двух шагов... С вашего позволения возьму ее в труппу без диплома, и вы увидите...

Нет, действительно, это было везучее лето - меня взяли в труппу Вильнюсского русского драматического театра.

Через три месяца я уже играла в спектакле "Сонет Петрарки". Салли Ландау заметила вильнюсская пресса... Я иногда достаю газетные вырезки с панегириками в мой адрес; перечитываю их с некоторой усмешкой. С грустной усмешкой... И думаю: "А что, если бы я все-таки уехала учиться в Москву? Сколько красивых способных молодых провинциалок пытались завоевать столичный театральный мир! И сколько из них остались на ролях "вторых грибов в третьем составе!"

И вот, когда я так думаю, то сама себе отвечаю: "Салли, как это ни тривиально звучит, но: судьба приготовила тебе другую роль. Она распределила тебявдругой театр, где главную роль будет исполнять Гений, а ты будешь в роли его жены. И это страшно трудная роль - роль любящей и страдающей, роль ревнивой и вызывающей ревность, роль матери, Было отчаяние, была затяжная депрессия и было полное отторжение театра и всего, что могло напоминать о Георгии... Так случилось, что тогда приехал на гастроли Рижский ТЮЗ, и его руководитель Павел Хомский предложил мне стать актрисой этого театра и переехать в Ригу. Моя воля в то время была настолько парализована, а апатия столь велика, что, если бы мне предложили переехать в Таллин, Брянск, Новосибирск, тоже бы согласилась. Я не могла больше оставаться в Вильнюсе, хотя любила и люблю этот красивый город. Я бы просто повесилась от тоски и одиночества. И ни мама, ни папа, ни бабушка не смогли бы мне помочь... Паша Хомский оказался в тот момент спасительной соломинкой, и маршрут моей судьбы круто изменился...

Итак, я переехала в Ригу, стала актрисой Рижского театра юного зрителя, целиком ушла в работу, в репетиции, в спектакли, в концерты. Надо сказать, театральная и светская жизнь в Риге по сравнению с Вильнюсом была более активной, более, можно сказать, столичной... Помимо работы в театре я стала выступать в концертах как эстрадная певица. Обо мне стали говорить, "на меня" начали ходить... Появились поклонники, раздавала автографы. Не было недостатка в многочисленных предложениях как творческого, так и нетворческого характера - некоторые известные в Риге представители противоположного пола завлекали в жены... Даже думать об этом не хотела! В голове у меня были только эстрада, театр и снова эстрада... К тому же я влюбилась в Хомского. Вообще мне везло в жизни на талантливых людей. А к Хомскому я привязалась еще и как маленькая, оставшаяся без хозяина собачонка. Чуткий и деликатный, он вытащил меня из депрессии и стал именно другом, а не - как бывает - режиссером, использующим свое служебное положение... Так что ни о каком замужестве не могло быть и речи. Я уж не говорю о том, что любое замужество тогда воспринимала как потерю самостоятельности и возможности заниматься любимым делом.
 

Чтобы оставлять комментарии, войдите или зарегистрируйтесь на сайте.
К этой записи пока нет комментариев.